Растворение

.

«Не бойся гостя сидячего,
а бойся гостя стоячего».
Житейская мудрость
Мы переходим к рассмотрению третьей, заключительной и наименее любимой, уважаемой и ценимой в нашей культуре фазы времени, ключевые понятия которой — уход, умирание, разрушение, исчезновение. Общий смысл этой фазы ясен: некогда созданный объект отработал свое, исполнил свою функцию и теперь должен уйти из реальности. Он в его прежнем виде более ей не нужен, а его собственные ресурсы самоподдержания подошли к концу.

rastvoreniye
Однако включение фазы растворения вовсе не означает простого ослабления функционирования объекта в рамках фазы осуществления: с объектом происходят многочисленные качественные изменения, и его отношения с внешней реальностью также качественно меняются, становясь принципиально отличными от тех, какие сложились в фазе осуществления.
Прежде всего разрушается забор, некогда надежно защищавший объект от окружающей среды (точнее, от ее несанкционированного вмешательства в его жизнь) и обеспечивавший его сбалансированное существование. В фазе творения ограда тоже была не слишком прочной, но и большой нужды в ней не было, так как информационно-энергетический и материальный поток шел в основном из окружающего пространства к объекту. Теперь же возникает противоположная ситуация: в заборе, окружающем объект, постоянно возникают все новые дыры, сквозь которые утекает жизненно необходимая для его нормального (с точки зрения фазы осуществления) функционирования энергия, и залатать эти дыры почему-то не удается, несмотря на все усилия. Однако странным образом человека это не очень тревожит, и он почти или вовсе не реагирует на подобные ситуации, хотя они ощутимо негативно сказываются на его работе и общем состоянии.
Таким образом, объект в фазе растворения становится для окружающей среды чем-то вроде донора (или отравителя, если она не может ассимилировать исходящую от него энергию). Чувствуя это, среда окружает объект различными хищниками. Это хищники с точки зрения самого объекта в фазе осуществления, а с точки зрения окружающей среды это голодающие, остро нуждающиеся в соответствующей энергии, которую сам объект излучает, не будучи в силах ассимилировать и употребить с пользой для себя.
Одновременно ухудшается функционирование объекта как такового и нарушается его баланс с окружающей средой: теперь он складывается так, что объект потребляет из среды больше энергии, чем выдает ей в виде готовой продукции, которой успешно расплачивался раньше. Частично он пытается расплатиться личной энергией, жертвуя собственными частями (так, постепенно разоряясь, банкир в какой-то момент продает свой дом), но и это не помогает: дыры в заборе все увеличиваются, здание ветшает, оборудование устаревает, персонал спивается, а непьющая часть увольняется, переходя на другую работу.
Посторонний наблюдатель отметит еще одну особенность: объект в фазе растворения почему-то не особенно сопротивляется происходящим с ним очевидно деструктивным изменениям, а иногда даже как будто идет им навстречу. Так человек, достигший определенного социального статуса и имеющий проверенных временем помощников и друзей, начинает иногда вести себя непостижимым образом: делает заведомо непопулярные (и несправедливые) высказывания, совершенно без всякого повода рвет отношения и предает одного за другим людей из ближайшего окружения. Общее впечатление при этом возникает такое, что им овладел какой-то злой гений, ведущий его прямо к гибели.
Этот эффект объясняется тем, что наступление фазы растворения сопровождается мощным включением программы саморазрушения, заложенной в объект с самого начала его существования, то есть в фазе творения. Тогда же прошли первые, еще слабые пробные включения этой программы, и несколько раз, уже посильнее, она включалась в фазе осуществления — но на короткое время или же в фоновом режиме, не причиняя объекту существенного вреда. Теперь же она включается на полную мощность и работает до конца, то есть до полного разрушения объекта как такового.
Серьезные исследования фазы растворения и ее специфических законов еще впереди; в современной культуре ее стыдливо обходили (даже в таких «невинных» ее проявлениях, как сворачивание отработавших предприятий), видимо, в связи с неприятием атеистически-материалистическим мышлением понятия смерти в любом ее виде. Однако совершенно ясно, что старение не есть одно лишь постепенное истирание снашивающихся деталей и понижение эффективности аварийных систем объекта, — в нем всегда ощущается отчетливый активный агент, обозначаемый автором этих строк как программа саморазрушения (самоуничтожения), ускоряющий и в то же время во многих отношениях облегчающий распад и разрушение объекта в данной реальности. Известно, например, что в момент смерти организм человека выбрасывает в кровь большое количество эндорфинов — естественно вырабатываемых наркотиков, снимающих физическую боль, выполняющих еще и другие, пока не исследованные функции (вероятно, это перевод точки сборки в высшие тела — буддхиальное, а затем атманическое).
В качестве другого примера работы программы саморазрушения можно привести переживания человека, навсегда уезжающего из своей страны. Для того чтобы эмиграция прошла успешно, в частности, чтобы на чужбине его не мучила ностальгия, он должен разорвать свои связи со всеми людьми и коллективами, с которыми был связан на родине, то есть выйти из большого числа эгрегоров, и каждое такое расставание сопровождается вполне реальными жизненными эпизодами, которые ему устраивает как бы сама судьба. В результате он отчуждается от своих прошлых друзей, любимых, знакомых, сослуживцев, земляков и сограждан, становясь для них (еще не успев уехать!) чем-то вроде бледной тени или некоей плохо понятной сущностью, покрытой непроницаемым колпаком. Для будущего же эмигранта аналогичными бледными тенями, то есть фактически умершими и сохранившимися лишь в воспоминаниях, делаются они сами, что при обычных условиях (в фазе осуществления, в данном случае — при продолжении жизни на родине) переживалось бы им как непереносимая душевная трагедия, и отъезд был бы невозможен по психологическим причинам. Однако включение фазы растворения меняет характер переживаний — видимо, в психике эмигранта вырабатывается особый «отъездной» эндорфин, существенно смягчающий боль разлуки. Окончательное прощание с государственным эгрегором происходит в процессе оформления паспорта, визы и взаимодействия с таможней (последняя — очень выразительная манифестация эгрегора государства), где бывший гражданин получает финальный пинок под зад, энергии которого хватает на перелет через Атлантический океан. Прощание с этническим эгрегором происходит много позже, когда эмигрант начинает думать на языке своей новой родины, и при этом с ним происходят очень глубокие перемены, в результате которых он вспоминает свою жизнь на старой родине, как будто она была в предыдущем воплощении и на другой планете.
Однако смысл фазы растворения заключается не только в распаде объекта. По ходу этой фазы он доделывает то, чего не сделал в фазе осуществления, но что определенно было заложено в программу его воплощения. Преимуществом фазы растворения является то, что она проходит в целом на более низких энергиях, но и в то же время на более высоких вибрациях: мудрость приходит на смену уму, и становится виден весь жизненный путь объекта и его недоработки в фазах творения и осуществления. При этом смысл жизненного цикла объекта может предстать совсем иным, чем он виделся на первой и второй фазах: видение фазы творения покажется наивным, а видение фазы осуществления — прямолинейным и плоским, хотя и то и другое является приближением к истине, открывающейся в фазе растворения.
Таким образом, в фазе растворения решается одновременно несколько задач: окончание работ, которые объект вел в фазе осуществления, его распад, адаптация внешней среды к исчезновению из нее объекта, ассимиляция ею продуктов его распада. Это, так сказать, первый, наиболее отчетливо видимый смысл происходящего. Однако фаза растворения имеет особое тонко-философско-синтезирующее настроение, качественно меняющее пафос происходящего. Творения, осуществления и растворения оказываются едиными; то, что было самым важным в фазе осуществления, теряет значимость — и в первую очередь это относится к эффективности действий и даже целостности объекта, а также поддержанию баланса его отношений со средой. Теперь он отчетливо альтруистичен, медленно реагирует, быстро стареет, изнашивается… но не это его волнует. Теперь в сфере его интересов оказываются тонкости: то, что на предшествующих фазах попадалось на глаза, но как-то не привлекало к себе особого внимания, казалось несущественным, а теперь это можно рассмотреть, оценить и что-то с ним или для него сделать — разумеется, опираясь на опыт фаз творения и осуществления. Если работа объекта в фазе растворения оказывается успешной, то обретается некоторый высший смысл его воплощения, и оно в целом получает оправдание (основание), а данный объект через великий диалектический архетип связывается со всеми остальными объектами всевозможных реальностей проявленной Вселенной.
Рассмотрим теперь особенности человека растворения, в чьей жизни фаза растворения играет основную роль.
Не нужно думать, что в обществе он непременно оказывается презираемым, бездельником, монстром, изгоем и т. д. Прежде всего, треть всякого цикла развития есть старение, и с ним в своей работе так или иначе связан любой человек, а некоторые заняты им полностью, например, изучая механизмы коррозии и усталости металлов, занимаясь сжиганием мусора, утилизацией отходов производства, вскрыванием и опустошением жестянок с пивом или сгущенным молоком… читатель легко продолжит список сам.
Если коснуться религиозной философии, то эсхатология (учение о конце света) занимает в ней почетное место, и пророчества, пышно живописующие закат земного бытия, изучаются весьма основательно во все времена, в том числе и относительно благополучные. Что-то в людской душе сладко замирает, когда бородатый волхв с горящими глазами грозно сулит грешной пастве суровые испытания с вероятным спасением незначительного процента наиболее духовно вооруженных и продвинутых индивидуумов… Видимо, лишь окончание любого действия придает ему глубину и смысл, и потому специалисты-эсхатологи почитались и ценились всегда.
Поэтому типичный человек растворения совсем не обязательно зловещ и мрачен или закомплексован выше всякой меры, — его отличает в первую очередь особый взгляд на мир и специфическая расстановка ценностей. Фазы рождения, развития и успешного функционирования (при всем их блеске) не привлекут его внимания; он равнодушно скользнет по ним взглядом и многозначительно скажет: «Мы еще посмотрим, что со всем этим будет чуть позже». Зато процессы распада, увядания, декаданса будут интересовать его чрезвычайно, и здесь он может стать экспертом, способным, кстати говоря, довольно точно восстановить всю жизненную историю объекта по его виду в совершенном упадке. Он мастер рассуждать и делать выводы «задним числом», то есть по окончании событий, и его анализы могут быть довольно глубокими.
Ему будет трудно учиться, особенно учитывая жизнеутверждающий ключ, в котором по преимуществу написаны современные учебные пособия: «Рано утром бригада девочек сажала розовые кусты. Посадив половину нормы, девочки с устатку полчаса распевали пионерские песни, после чего, чтобы успеть вовремя, увеличили производительность своего труда на 23,7 %…» Гораздо ближе его сердцу была бы задача, начинающаяся в таком стиле: «Поздно ночью темная компания ломала сучья яблони со средней скоростью 2,8 сука в минуту…» Если говорить серьезно, то человеку растворения морально трудно начинать любое дело, а особенно осваивать новые территории, поскольку его с самого начала мучает вопрос: «Ну, потрачу я массу сил, выучусь, отработаю — и что дальше? Зачем все мои старания?» Зачем — станет ясно лишь к концу многочисленных трудов, большая часть которых не будет иметь прямого отношения к истинному смыслу процесса — но все же будет иметь к нему (смыслу) косвенное отношение, и без этих трудов смысл достигнут не будет, — однако принять такое положение вещей человеку растворения очень трудно.
На низком уровне человек растворения может бездарно угробить все, что попадет ему под руки (включая и собственную жизнь), и при этом еще сильно отравить окружающую среду. Желая покончить жизнь самоубийством, он выпрыгнет из окна девятого этажа так, что спланирует кому-нибудь на спину, и будет долго лежать рядом с ним на вытяжке, философствуя о деснице Божьей, хотя в данном случае уместнее было бы вспомнить о левой ноге сатаны. На высоком уровне человеку растворения будет дан особый дар видения жизненных тонкостей, глубин — то, что называется мудростью в лучшем смысле слова, и второй дар — благословения, о котором нужно сказать подробнее.
Все мы со школы знаем пушкинское:

«Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил», —

но мало кому приходит в голову вопрос: а что, не сходи он в гроб, благословение было бы слабее? Однако мудрый и наблюдательный Пушкин ничего просто так не писал, и действительно, человек в фазе растворения имеет особый дар благословения для окружающего пространства — если только не прихватывает его части с собой. Это тонко чувствовали древние греки: в битве за Трою никто из великих героев не умирал от вражеского удара сразу, но непременно дожидался, когда его подберут друзья, к которым обращал свои последние слова — просьбу или завещание, имевшие особый вес и значительность. Обычай откровенно и ответственно высказаться перед смертью — или уже после нее, в завещании — имеет очень глубокие основания, так как эти слова воздействуют на судьбы окружающей реальности гораздо сильнее обычных. То же справедливо и в менее драматично выраженной ситуации воспитания ребенка стареющими дедом или бабкой: их тихие и мягкие слова и косвенные воспитательные методы производят гораздо большее впечатление и остаются в памяти дольше и ярче, чем следы громогласного и энергичного родительского надзора.
Невозможность адекватно передать свое благословение — трагедия для человека растворения, независимо от того, осознает он эту проблему или нет, и возникает она перед ним достаточно рано. Наиболее естественный способ передачи благословения — это жертвенное (со стороны преподавателя) обучение, когда он не только учит в обычном смысле слова, но и передает свой наработанный канал (дар) ученику как бы из рук в руки и лишается его сам. Как говорит восточная традиция, ученик должен сжечь все книги учителя. В Европе существует поверье, что колдунья не может умереть, пока не найдет себе преемницу и не передаст ей свои тайны и власть над миром. К сожалению, современные старики предпочитают держать свои каналы при себе до гробовой доски и этим не только существенно уменьшают гармонию своего перехода в иной мир, но и лишают своих потомков естественной передачи благословения, — таковы неизбежные последствия наивного материализма и фетишизма фазы осуществления, столь характерных для нашей культуры.
Человек растворения не склонен к мощным прямолинейным однозначным эмоциям; даже если они его посещают, то ненадолго, после чего трансформируются в отчасти неопределенные и многозначные. Любимое его настроение — элегическое, слегка пессимистическое, он хорошо чувствует блюз (что в буквальном переводе с английского означает «печальные настроения»).
Пережив какое-то чувство, он может очень долго питаться воспоминаниями о нем, наблюдать внутри себя, как оно постепенно распадается, и пленяться процессом и продуктами этого распада.

Безумных лет угасшее веселье
Мне тяжело, как смутное похмелье.
Но, как вино, — печаль минувших дней
В душе моей, чем старе, тем сильней.
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.
А. Пушкин

Раскаяние, покаяние, скорбь — естественная эмоциональная гамма человека растворения, но в эти слова он вкладывает гораздо более богатый (и даже в чем-то жизнеутверждающий) смысл, чем человек осуществления и тем более человек творения.

Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь,
И может быть — на мой закат печальный
Блеснет любовь улыбкою прощальной.
А. Пушкин

Элегическое настроение, сниженность энергетики («мой путь уныл») придают большую глубину эмоциональному фону жизни, а приближение конца окрашивает эмоции особым светом, который хочется назвать духовным даже у безбожного (по большей части) Пушкина.
Автор не хочет сказать, что человеку растворения не свойственны светлые эмоции — любви, счастья, радости; но они имеют у него совсем иное звучание — более глубокое, неочевидное, нередко смешанное с легкой печалью, чувством вины, неудовлетворенности и т. д.

Миг вожделенный настал: окончен мой труд многолетний.
Что ж непонятная грусть тайно тревожит меня?
Или, свой подвиг свершив, я стою, как поденщик ненужный,
Плату принявший свою, чуждый работе другой?
Или жаль мне труда, молчаливого спутника ночи,
Друга Авроры златой, друга пенатов святых?
А. Пушкин, «Труд»

В событийном потоке человек растворения в первую очередь отмечает финалы, окончания, завершения. На фазах творения и осуществления он может быть просто непереносим, например, имея спереди на майке лозунг «Мы еще посмотрим, во что все это выльется». Ему следует иметь в виду, что дар предвидения свойствен больше людям фазы творения, а у него талант совершенно иной: умение довести дело до конца, развязав при этом все завязки, подытожить, сделать нетривиальные выводы… но насколько они пригодятся в будущем, неизвестно, и, во всяком случае, не он будет их использовать в дальнейшем. На низшем уровне человек растворения нередко становится козлом отпущения, мальчиком для битья, на которого переносится вина за крушение того или иного мероприятия. Его типичные высказывания: «Любое дело заканчивается полным провалом», «На всякого энтузиаста найдется свой налоговый инспектор», «На пути от обезьяны к человеку произошел не прогресс, а досадное недоразумение».
На высоком уровне человек растворения может стать мастером завершения различный дел и ситуаций, в том числе застаревших и болезненных; например, способен прекратить давнюю и бессмысленную вражду родственных кланов, помирив их искусными дипломатическими приемами.

Комментарии закрыты.